По ходу сюжета перед нами пройдут реальные исторические личности. Связанный по рукам и ногам в своих действиях решениями Сейма король Ян Казимир в исполнении Марека Кондрата. Хитрый, как лис Богдан Хмельницкий (Богдан Ступка). Ищущий в союзе с казаками собственную выгоду, самодовольный крымский полководец Тугай-бей (Даниэль Ольбрыхтский). Верный королю и Отечеству князь Иеремия Вишневецкий (Анджей Северин). А за ними — ряд реальных казацких полковников — Барабаш (Густав Люткевич), Кривонос (Мачей Козловский), Кисиль (Густав Холоубек), Богун (Александр Домогаров). Но дело даже не в исторических личностях или их прототипах. Достаточно просто послушать, как, аккомпанируя себе на старинном украинском струнном щипковом музыкальном инструменте — кобзе, Юрко Богун поет грустную лирическую песню о том, «що сподобалася йому тия дивчиночка». А холодный осенний ветер тихонько стучит в окошко дождевыми каплями. И полумрак, притаившийся по углам больше похожего на просторную деревенскую избу имения Курцевичей, того и гляди заплачет вслед за оплывающими воском свечами… Посмотреть и понять, что вот такой, наверное, и был век XVII. Каким режиссер увидел его из века XX-го, а мы, уже отсюда — из XXI-го. Хотя, какие века? Перед нами — просто человек, безотносительно времени. Любящий мужчина. Который любит и страстно желает, чтобы и его любили. Ну, хотя бы вполовину от того, как любит он. А вот уверенности такой у него и нет. И потому грусть наполняет этой песней всё экранное пространство. До самых краев. А потом, уже через них, начинает широким потоком изливаться к нам, в зрительный зал.